— Петровна, одолжи сто рублей? Одолжи, очень надо.
Иванов жалостливо глядел в глаза соседки, которая жила в квартире напротив. Занимать денег в этом доме больше было не у кого. Остальные соседи ему даже дверь не открывали, а Петровна иногда подбрасывала рубликов. Из жалости.
— Нет у меня денег! – строго ответила соседка. – Пенсию еще не приносили. И, вообще, Николай, не стыдно тебе побираться?
— Ну, Петровна! – Иванов добавил в голос страданий. – Ну, пожалей. Ну, хотя бы пятьдесят рублей дай. До получки. До жениной получки. Я у нее возьму и тебе отдам.
— Ну, и паразит же ты, Колька! – не выдержала и эта соседка. – Мало того, что ты у людей клянчишь на бутылку, так ты еще обещаешься отдать деньги из кармана жены! Иди отсюда! И больше ко мне никогда не звони. — Дверь перед носом Иванова захлопнулась.
— Да… — бормотал он, спускаясь по лестнице вниз. – И зачем я про Веркину зарплату ляпнул. Ведь выходит, что я у жены денег не могу выпросить, а лезу к соседям. Неправильно я деньги прошу. Нужно как-то по-другому.
Вышел во двор, растерянно огляделся, и ноги его сами понесли к храму, который стоял в двух кварталах отсюда.
— Сейчас, я все равно найду. Нищие помогут, – бормотал он. – Или инвалиды. Им иногда – ого-го — как подают.
Действительно, месяца два назад один инвалид у храма подарил Николаю целую тысячу одной бумажкой.
— Да, хорошо быть инвалидом, — мечтательно произнес Иванов. – Стоишь у храма с протянутой рукой, а деньги тебе сами с неба сыплются. Вот мне бы инвалидом стать.
— Ну, наконец-то! – вдруг, раздался радостный голос сзади, и чья-то рука опустилась на плечо.
Иванов вздрогнул, оглянулся, и не поверил своим глазам. Перед ним, опираясь на костыль, стоял одноногий человек.
— Значит, такие, все-таки, есть на свете! – Инвалид, улыбаясь во весь беззубый рот, протянул Иванову руку. – Ну, здорово, страждущий. Давай знакомиться. Николай.
— Привет… — растерянно сказал Иванов и пожал тезке руку. – Я тоже Николай.
— Да ты что?! – ещё больше обрадовался инвалид. – Неужели мы, Николаи, все такие? Ну ладно, давай без лишних слов, сразу перейдем к делу. Ты ведь не просто так тут шел и вздыхал, правильно? Мечтал стать инвалидом. Мечтал стоять на паперти и просто так сшибать деньгу. Мечтал ведь? Так вот, тезка, считай, тебе повезло. Прямо сейчас мы с тобой можем поменяться судьбами.
Николаю вдруг стало неуютно. Ему показалось, что все происходящее сейчас – это бред, вызванным похмельным синдромом. Поэтому он — через нос – сделал очень долгий и глубокий вдох, и резко выдохнул. Инвалид опять радостно засмеялся.
— Думаешь, что ты бредишь? И что я не настоящий? Прекрати, Коля. Я самый что ни на есть настоящий безногий инвалид. Кстати, жизнь моя протекала примерно так же, как и твоя. Был женат, безбожно пил, потом жена меня поперла, ну и я, по пьяной лавочке попал под машину. Потом ампутация ноги, и, в конце-концов – жизнь в приюте. Так что, Коля, ад у тебя еще впереди. Но! — обрати внимание, на то, что я тебе сейчас скажу — если ты станешь инвалидом прямо сегодня, у тебя останутся и жена, и дом. Не как у меня. У меня теперь ничего нет, кроме костыля. Понимаешь, о чем я? Ты же хотел стать инвалидом? Так? Так вот, я тебе помогу. Обещаю, что все пройдет безболезненно, и ты даже этого не заметишь. Вылетит на тротуар грузовик, удар, темнота, и все. Полежишь в больничке без сознания, и очнешься уже одноногим. Можешь сразу брать костыль и идти туда, куда ты сейчас намыливался. И станет у тебя все в шоколаде. Жена сначала поплачет, пофыркает, но, когда ты начнешь большие деньги в дом приносить, смирится. И даже повеселеет. Безногим возле рынков очень много подают. Понимаешь? Я тебе сейчас расскажу кое-что. Я ведь за эти десять лет, что мыкаюсь, тоже немного изменился. Сначала после ампутации жил как на автомате – днем просил милостыню, вечером пил до вырубона, спал, и опять — все по новой. А потом как-то меня заметил Бог. Вошел я как-то в храм, случайно. Гляжу, все молятся, ну и я тоже — за компанию, постоял в толпе. Тут Он и спустился ко мне с неба. Спросил у меня – ну что, не намаялся ещё? Не надоело мне жить скотиной, и не хочу ли я снова стать человеком? И в этот момент я вспомнил, Коля, что я, оказывается, когда-то был человеком. В детстве. И в юности немного. А потом заблудился — случайно пошел не по той тропе. Вспомнил я про это, и так мне стало обидно. Захотелось снова человеком стать. Не инвалидом, а – здоровым и красивым. Но, обратной дороги-то нет. Заплакал я на плече у Бога, и попросил у него прощения. Покаялся, в общем. А он мне вдруг говорит – если найдешь человека, который согласится вместо тебя инвалидом стать, я тебя с удовольствием снова здоровым сделаю. Я еще засмеялся на эти слова, говорю, ты, конечно, Бог, но, разве кто-то согласиться на такое – добровольно в инвалиды пойти. А он улыбнулся, и дал мне свой образок. Вот, говорит, тебе пропуск в другую жизнь. Если найдешь, кого я сказал, пусть он положит указательный палец на мой образ, и еще раз скажет, что хочет инвалидом стать.
Одноногий, действительно, достал из внутреннего кармана потертого пиджака маленький образ, бережно погладил его и поцеловал.
— Вот он, пропуск в другую жизнь. Когда я тебя, тезка, услышал, у меня сердце от радости чуть не взорвалось. Попробуем то, что Он сказал. Ты положи свой палец вот сюда. Положи и повтори свою мечту. Он тут же услышит. А потом попадешь под машину, или еще что. Ты главное, не бойся. Знай, что раз Он пообещал, то в живых тебя, точно, оставит. И в твоем случае лучше это сделать прямо сегодня. Прямо сейчас, потому что у тебя есть пока и жена, и дом. А потом, лет через десять, когда станешь бомжом, тебя даже в больницу не возьмут, вонючего. Я это знаю. Сам через это прошел. Ладно, сердобольные люди заставили врачей меня в машину погрузить, а то бы сдох возле обочины. Ты, главное, не бойся, Коля, и через месяц будешь с деньгами. А я начну новую — трезвую, и главное, здоровую жизнь. Тебе же она не нужна. А я уже целый год не пью. Все мечтал встретить тебя. А ты мечтаешь о другом. Так что, это будет равноценный обмен судьбами. Ну, давай сюда руку.
— Нет… – Николай вдруг спрятал обе руки за спину. – Я не согласен. Я, может, тоже хочу начать трезвую жизнь?
— Ты?! – У инвалида вдруг стали наливаться яростью глаза. – Не ври, сволочь! Ты не мечтаешь! Такие как ты – они никогда за голову не возьмутся, пока Бога не встретят. Но ты же даже в храм ни разу не заходил, только возле него трешься, у нищих на бутылку шакалишь! Давай быстро руку сюда!
— Да, пошел ты! — в истерике завопил Николай, развернулся на сто восемьдесят градусов, и почти побежал обратно к своему дому.
В этот день Иванова увезли в больницу, с сердечным приступом. А через пару недель он вернулся из больницы совершенно непьющим человеком. И еще через месяц устроился на работу…
