X

Главная » Новости » Как мужика обломали

Как мужика обломали

Сколько я помню Витальку, он всегда был таким… сильным, уверенным в себе Мужчиной. Как говорил Гога, он же Гоша из популярнейшего фильма: «Я всегда буду сам принимать решения, на том простом основании, что я мужчина!». Ну, как-то так. Сам он всегда изрекал другую фразу: «Eще не родилась та женщина, которая будет указывать мне, что я должен делать!». В юности, правда, он говорил «девчонка», да какая, в общем-то, разница? Витальку не могли поколебать ни артистичная женская хитрость, ни виртуозный шантаж, ни проявление откровенной слабости (которая на самом-то деле и есть главная сила) — сладкие слёзы…

Мы дружили с первого курса и, как это положено молодым здоровым мальчишкам, много времени проводили в компании симпатичных девчонок (а в семнадцать лет они все симпатичные!). Виталька всегда выделялся среди нас, ещё зелёных, малооперившихся, но мнивших себя умудрёнными орлами, птенцов. Был он высок, широк в плечах, крепок телом и духом. Неизменно знал, чего хочет, учился легко, гулял весело. Такие мужики всегда нравятся прекрасному полу — и молоденьким студенткам, и умудрённым опытом соблазнительницам постарше.

Наша студенческая компашка, как это обычно и бывает, то разрасталась, то сужалась. Пары сходились, расходились, к третьему курсу кто-то успел уже жениться, а Витька Самохин и Валька Голубева — так даже и развестись. Виталька же оставался среди нас в неизменном статусе — всегда в окружении самых красивых девчонок, всегда с ними ровен, ласков, обходителен, но твёрд. Никаких покушений на личную свободу, никаких попыток навязать своё мнение.

Однажды мы собрались у кого-то из наших, и вскоре разговор, как это часто бывало, зашёл о браке, любви, семье. Обычно такие беседы быстро переходили в шуточки, подколки, хихиканье. Но в этот раз зацепились серьёзно. Говорили о взаимопонимании, доверии, верности и. уступчивости. Витальки с нами не было, поэтому вскоре разговор свернул на его персону.

Девчонки, конечно, возмущались. Ну как же! Они ведь все эдакие, самые главные, ну, вроде шея под головой, а тут такая непокорность! Мы, парни, как водится, встали на его защиту. Вскоре спор уже шёл на тему «кто в доме хозяин». Ребята утверждали, что всегда в семье глава — муж, девчонки фыркали и со смехом галдели про уже надоевшую нам шею — куда, мол, повернёт она голову, туда мужик и пойдёт. Особенно усердствовала Светочка Кузьменко -хорошенькая миниатюрная блондиночка, за которой я безуспешно ухаживал, но пока не добился ничего, кроме дружеского поцелуя в щёчку.

— Вот вы всё своего Витальку в пример ставите, — горячилась Светочка, — весь такой гордый, куда хочу, туда верчу! Помяните моё слово: найдётся и на него управа! И не заметит ваш Виталька, как ему на шею сядут, ножки свесят, да ещё и пальчиком будут указывать — беги сюда, беги туда! А он, весь такой радостный, побежит, куда велено, и глазки от усердия выпучит!

— Ну, это уж дудки, — я, хоть и был влюблён в Светочку, но за друга встал горой, тем более, нарисованная ею картина, казалась ну совсем нереальной, — это ваши девчачьи мечтания, никто из нас так не поскачет, тем более Виталик!

— Поскачет! — не сдавалась Светочка,

— Вот на таких, как он, и надевают самую крепкую узду!

— Ах, так? — завёлся я, — Ну тогда предлагаю пари! На сто рублей! Две с половиной стипендии! (дело происходило в середине восьмидесятых, когда стипендия студента составляла сорок рублей).

— Хоть три, — фыркнула Светочка. Я схватил её за руку, кто-то разбил наше пари.

Назавтра, когда я рассказал Витальке о нашем споре, он только улыбнулся:

— Ты себе представляешь картину: на моих плечах сидит жёнушка и властно указывает мне, куда её везти? — мы оба расхохотались, а Виталька добавил: -Так что готовь карманы. Впрочем, забудь, твоя Светочка найдёт тысячу причин, чтоб с тобой не рассчитаться. Да и неблагородно это: гусары с женщин денег не берут!

Прошло ещё два года. В начале пятого курса Виталька наконец-то женился. Девочка была не из нашей компании, вообще из другого института, мы её почти не знали. Я, на правах близкого друга, видел её чаще других и могу с уверенностью сказать: более подходящую жену для него трудно было представить. Рита оказалась совершенно невозмутимой, спокойной девушкой с постоянной улыбкой на лице.

Она позволяла Витальке полностью управлять их жизнью, принимать решения, то есть быть генералом. Бывая потом у них дома, я убедился, что никаких поползновений к захвату власти Рита и не думает предпринимать. Она управляла своей вотчиной: домашний очаг, еда, уют, а позднее — их наследник Олежка, горластый, требовательный малый, знающий себе цену. А стратегией пусть занимается муж, у неё и так забот выше головы.

Наше со Светой пари как-то забылось. Явно, победа была на моей стороне, но.

Начались двухтысячные, жизнь вошла в более-менее нормальную колею. Появились в обиходе интернет, скайп, социальные сети. Стали потихоньку налаживаться старые связи. Списались и мы с Виталькой. У него всё было хорошо. Работал в какой-то торговой компании, неплохо зарабатывал. С фотографий на меня смотрел всё тот же неунывающий друг юности, его по-прежнему невозмутимая, улыбчивая жена и серьёзный, в папу тёмноглазый, в маму спокойный Олежка. С удивлением мы узнали, что Рита лежит на сохранении, ждут девочку. Виталик по этому поводу особой радости не выказывал:

— Это Ритке забава. Мы вроде не планировали, само получилось. Поздновато, конечно, но я не против, пусть с дочкой тешится. А то у нас с Олежкой своя мужская команда, а ей скучновато.

Прошли ещё годы. Мы со старым другом Димкой снова связались. Димка сообщил, что наша компания собралась провести встречу. Улучив момент, я спросил про Витальку. Димка сказал, что они на три дня уехали на море, отдыхать, ноут с собой не брали, а телефон у него новый.

— Вот тебе номер, да ты его зря не дёргай. Увидитесь послезавтра, тогда и наговоритесь! Да, кстати, ты помнишь ещё про ваше со Светкой пари? Ну, тогда готовь сто доперестроечных рублей! — Димка расхохотался.

— Это как? — удивился я, — неужели Ритка так изменилась, что.

— Да какая Ритка! — опять засмеялся Димка, — Ты там в своих джунглях совсем от жизни отстал! Захомутали нашего Витальку, оседлали, ездят на нём и пальчиком указывают — куда скакать, радостно оскалившись! Ну всё, извини, я на работе, и так шеф уже грозится!

Настроение у меня сразу испортилось. Eсли не Ритка, значит, что? Завёл себе молодую любовницу? Это предположение было настолько мерзким, что даже думать о нём не хотелось. Мой несгибаемый друг под каблуком у любовницы! У нас был свой кодекс чести, мы уважали наших жён. Ритка всегда была ему верной подругой, и вдруг такое! Наверное, на море поехали для примирения; может, всё ещё не так скверно, да и Димка — трепач известный.

Мы быстро собрались, и уже на следующий день приехали в город нашей юности. Встреча была назначена на завтра, но я позвонил Витальке и попросил увидеться со мной вдвоём, пораньше. Хотелось поговорить с другом начистоту.

— Конечно, старик, — радостно закричал Виталька, — конечно, приду, посидим с тобой, по рюмашке треснем, поболтаем!

Я пришёл заранее, выбрал столик в углу, стал ждать. Наступило время встречи, а друга всё не было. Я набрал его номер, но никто не отозвался. Через пять минут Виталька перезвонил сам, весело закричал, что они, дескать, сейчас будут, голос у него был запыхавшийся, а из трубки слышался звонкий смех. Мне стало совсем мерзко. Eго любовница не позволила идти на встречу со старым другом одному, теперь мне придётся с ней знакомиться, улыбаться. Ну, нет! Я решительно поднялся, чтобы уйти, но задержался у стойки, чтобы опрокинуть рюмку коньяка — так мне было пакостно на душе.

Вдруг сзади раздался знакомый радостный вопль:

— Привет, старик! — и. тоненький, заливистый девичий смех.

Я резко обернулся и увидел своего друга с абсолютно идиотской, умильно-радостной улыбкой во всю ширь его основательной физиономии. И улыбка эта выплыла на его лицо отнюдь не по поводу радости от нашей встречи. Виталька был осёдлан по всем правилам: на шее у него устроилось совершенно довольное существо в кокетливой юбочке и розовой футболке. В одной руке существо держало надкушенное яблоко, а другую с повелительно указывающим пальцем тянуло в сторону прилавка с мороженым.

— Хочу мороженого! — ликующе орало существо, — Папочка, ты слышишь? Твоя Серебряная Фея хочет мороженого!

— Лечу, бегу, — счастливо пыхтел Виталька, направляясь к прилавку, а задорные хвостики над ушами Серебряной Феи, маленькой дочки Ксюши, весело мотались в такт его шагам.

— Ты чего? — вдруг недоумённо обернулся он, — Чего ржёшь, как конь?

А я уже не мог остановиться. Хохотал, махал руками, пытался вдохнуть, но опять изнемогал от хохота. Да, права была Светка: обломали-таки мужика!

***
фото:

Поделиться:

Оставить комментарий

Размер шрифта

Пунктов

Интервал

Пунктов

Кернинг

Стиль шрифта

Изображения

Цвета сайта